Вівторок, 19 вересня 2017

Невідома живність мешкає в артезіанських свердловинах Київа

Юрий КОСМИНА, Сергей ЛИХОМАНЕНКО,  студенты Киевского института журналистики            Киевские Ведомости 29 июля 1999 года

    АРТЕЗИАНСКИЕ сква­жины прочно вошли в жизнь среднестатисти­ческого киевлянина — как демократические выборы. Слово «артезианская» — как сказочное заклинание, пото­му и собирается возле бюве­тов народ, свято веря, что именно эта вода — самая чистая. Но такая ли уж она чистая, как нам кажется? Мы решили обратиться к экспер­там.

ЗВАТЬ ЕЕ ХЛОРОГЛЕЯ

    В 1991-1992 годах учены­ми Института гидробиологии НАНУ была проведена экс­пертиза качества воды из скважин. Отчеты об этой ра­боте не зря хранятся за се­мью печатями — информа­ции, которая в них содержит­ся, достаточно для того, что­бы закрыть половину бюве­тов. Цитируем: «Вода многих скважин по микробиологиче­ским показателям не соответ­ствует требованиям, предъ­являемым ГОСТом к каче­ству питьевой воды». «Ис­следования показали, — го­ворится далее, — что во всех изученных образцах воды из артезианских скважин были найдены живые организмы — бактерии, споры и гифы грибов,_ водоросли и жгути­ковые организмы неясного систематического положе­ния».

    Далее в таблице приведе­ны названия пятнадцати наи­более часто встречающихся водорослей, около половины которых до сих пор оконча­тельно не классифицирова­ны наукой. Самой интересной из них является Chlorogloea pallida (попросту — хлороглея), бесцветный, про­зрачный организм. Колонии этих простейших образуют слизистые наросты на трубах скважин. Жители Троещины наверняка помнят, как в 1980 году, когда массив снабжали артезианской водой, из их кранов, начали течь сгустки слизи, после чего троещинский водопровод подключи­ли к деснянско-днепровской линии. Интересно, что ни в одной стране мира ученые такой организм не находили, поэтому попытки классификации делались только у нас и, к сожалению, успеха не принесли. Исследователем Дмитрием Радзимовским Институт микробиологии НАНУ) хлороглея была условно отнесена к сине-зе­леным водорослям, хотя ряд признаков «сине-зелености» у нее отсутствуют.

    Все, кто пил артезианскую воду, знают, что она часто имеет сероводородный запах. Как объяснила нам доктор биологических наук, профес­сор Лидия Сиренко из Ин­ститута гидробиологии НАНУ, слизь  на трубах пос­тоянно гниет и разлагается, выделяя сероводород. Экспе­риментальные попытки воз­действовать на микроорга­низм хлором, серебрением и ультрафиолетовым облуче­нием результатов не принес­ли. Выход один — только ме­ханическая очистка труб, но это дорого и потому малоосуществимо. Однако все это не имело бы ровно никакого значения, если бы хлороглея была безвредной. Пока что это не доказано. Эксперимен­ты, проводившиеся на кро­ликах (Д. Радзимовский, опыты 1958 года), изменений в их организме не выявили. С тех пор на исследования средства не выделялись, и де­ло в институте заглохло. Так что участниками эксперимен­та теперь стали мы. Безвред­на хлороглея — будем здоро­выми, опасна — хоть науке послужим.

КАК СКВАЖИНУ ПОДСАЛИВАЛИ

    Но хлороглея — это лишь одна из неприятностей, под­стерегающих любителей ар­тезианской воды. Дело в том, что в скважины попадает и загрязнение сверху. Об этом рассказывает Юрий Руденко, заместитель директора науч­но-инженерного центра радиогидрогеоэкологических полигонных исследований НАНУ:

— Известны случаи локального загрязнения арте­зианских водоносных гори­зонтов. При бурении скважи­ны присутствует вибрация, которая нарушает естествен­ную структуру породы. Если при этом цементирование и тампонаж затрубного прос­транства проведены некаче­ственно, то именно по стен­кам скважины менее чистая вода верхних водоносных го­ризонтов может попадать в глубокие воды, откуда она и отбирается. Это явление наи­более опасно для бюветов, где водоотбор невелик. (Ес­ли скважина используется для централизованного водо­снабжения ее производи­тельность достаточно вели­ка, возможное загрязнение будет достаточно сильно раз­бавлено и предельно допус­тимые нормы концентрации вряд ли будут превышены.) Нашим институтом проводи­лся эксперимент: на рассто­янии десяти метров от арте­зианской скважины, специально отключенной от водо­провода во избежание загряз­нения, пробурили еще одну, двенадцатиметровой глуби­ны. В эту скважину засыпа­ли соль. Уже через восемь часов (хотя теоретически это могло случиться лишь через двое суток) датчик на арте­зианской скважине зафикси­ровал ее присутствие в воде на глубине 83 метра. То есть загрязнение попадает в воду очень быстро и его скорость .не поддается объяснению старыми научными подхода­ми.

— Грязь попадает в воду также и во время всасыва­ния, — дополняет Лидия Си­ренко. — Труба, по которой вода поднимается из скважи­ны, состоит из секций, каждая из которых вставляется в другую. При этом могут оставаться зазоры. Посколь­ку насос находится наверху такой «пирамиды» и имеет большую мощность, то через эти зазоры неизбежно всасы­вается поверхностная вода (скажем, из близлежащей ка­нализации). Поэтому во всех европейских странах (напри­мер, во Франции, где более 80 процентов водоснабжения базируется на подземных во­дах) скважины бурятся за пределами урбанизирован­ных территорий.

САНИТАРНАЯ ОХРАНА В СТИЛЕ «АС/DC»

    Конечно же, главным экс­пертом в области питьевой воды все-таки является санитарно-эпидемиологическая служба. Поэтому мы обрати­лись к Ларисе Сухненко, со­труднику Киевской город­ской санэпидстанции, спе­циалисту по водоснабжению, и вот что она рассказала:

— Бюветы не относятся к централизованной водопро­водной системе и никаких нормативов относительно их вообще не существует. По­этому мы пытаемся исполь­зовать нормы, установленные для скважин центрального водоснабжения. Но проверя­ются они не ежесуточно, как водопровод, а значительно реже — два раза в месяц.

— Каковы требования к зо­не санитарной охраны вокруг скважин?

— Для скважин водопро­водной сети существуют сле­дующие нормативы: радиус 15 метров, ограда, категори­ческий запрет на проникно­вение посторонних, строгий санитарный режим. Ранее также предусматривалась ох­рана территории.

— Существуют ли наруше­ния в эксплуатации бюветов?

— Безусловно, такое слу­чается. Были факты откры­тия бювета без разрешения районного санитарного вра­ча. Кроме того, сейчас мы боремся против форсирова­ния темпов строительства бюветов. Часто сроки, отве­денные на постройку, застав­ляют строителей спешить, вследствие чего могут появ­ляться ненадежно сделанные бюветы. Поэтому мы поста­вили перед горадминистрацией вопрос о постоянном контролировании строитель­ства соответствующими службами, которые проверя­ли бы соответствие объектов техническим, санитарным нормам.

    Итак, если загрязнения по­падают в воду из верхних слоев, это значит, что чисто­та воды во многом зависит от чистоты зоны санитарной охраны. Не удаляясь далеко от Института гидробиологии, подходим к ближайшей сква­жине на улице Героев Ста­линграда. На зону санитар­ной охраны вокруг нее про­никнуть не составляет труда: ворота закрыты на ржавый прутик, который легко выни­мается. Умиляет табличка «Посторонним вход воспре­щен». На кирпичном сарай­чике скважины углем и кряской написано «AC/DC». Видно, что местная молодежь постоянно здесь тусу­ется. Рядом с отдушинами насосной системы — кучи битого бутылочного стекла. Картина дополняется тем, что на крыше сарайчика от­крыт люк. Хоть тонну хими­катов туда вылей — никому дела нет.

КАК ЗАЧЕМ НАМ СТОЛЬКО БЮВЕТОВ?

    Бювет. Утро. Стекается на­род — с бутылками, бидона­ми. Почему берут именно эту воду? Дедушка с канистрой отвечает: «У меня недавно родился внук, и я хочу, что­бы он пил чистую воду». Че­ловек уверен, что вода из бю­вета, пахнущая сероводоро­дом, намного чище водопро­водной, которая пахнет хло­ром. У киевлян сложился стереотип некачественной во­допроводной воды — притом, что она одна из самых чис­тых в Украине: в столице по­вышенные требования к ка­честву питьевой воды. Наши нормы хлорирования в не­сколько раз ниже, чем, ска­жем, в Германии. То есть «официальная» киевская во­да ничуть не хуже бюветной.

    Возникает вопрос: зачем столь активно рекламировать бюветы в прессе, одновре­менно критикуя хлорирова­ние? Зачем нужно было, форсируя сроки, застраивать Киев новыми бюветами, не заботясь о надлежащей сани­тарной охране старых? На днях по одному из телекана­лов была названа стоимость бювета — 240 тысяч гривен! А сколько бюветов настроено за последний год? За те же деньги можно было улуч­шить оборудование водопро­водной системы Киева, если уж вода, подаваемая ею, на­роду не нравится. Конечно, модернизация водопровода вряд имела бы такой же ре­зонанс в обществе, как, на­пример, торжественное от­крытие за день до мэрских выборов бювета на улице Го­родецкого.

... Когда видишь толпы лю­дей возле бювета, понима­ешь: реклама действительно двигает горы. Но почему-то становится не по себе, когда читаешь щит возле этого бю­вета: «Кияни, ця чиста джерельна вода — для вас! Пий­те її та бережіть!»